Государственное устройство и политическая
система Бельгии
Б. — страна федеративной парламентской демократии в условиях
конституционной монархии. Действует Конституция, принятая 7 февраля 1831.
Последние изменения вносились 14 июля 1993 (парламентом был одобрен
конституционный пакет законов о создании федеративного государства).
Административное деление:
3 региона (Фландрия, Валлония и столичный
округ Брюсселя) и 10 провинций (Антверпен, Западная Фландрия, Восточная Фландрия, Флаамс-Брабант, Лимбург, Брабант-Валлон, Эно, Льеж, Намюр,
Люксембург).
Наиболее крупные города (2000): Брюссель, Антверпен (932
тыс. чел.), Льеж (586 тыс. чел.), Шарлеруа (421 тыс. чел.).
Принципы государственного управления
основаны на разделении
властей.
Высшим законодательным органом является двухпалатный парламент,
который включает Сенат и палату депутатов (выборы в эти органы происходят
одновременно каждые 4 года). Сенат состоит из 71 члена (40 избираются прямым
народным голосованием, 31 — косвенным). В палату депутатов (150 мест) выборы
происходят на основе пропорционального представительства путём прямого
голосования. На выборах
1999 в состав Сената вошли представители 10 политических партий, палаты
депутатов — 11.
Главой государства
является король Альберт
II
(он взошёл на престол 9
августа 1993), его наследник — принц Филипп. Глава правительства (т.е.
исполнительной власти) и члены его кабинета назначаются королём (обычно из
представителей партий, лидирующих в Сенате и палате депутатов). Затем они
одобряются законодательной властью (т.е. парламентом). В результате
конституционных изменений (от 14 июля 1993) Б. превратилась в федеративное
государство, в рамках которого действует три правительственных уровня (федеральный,
региональный и языково-общинный) с чётким разграничением полномочий и
ответственности.
Судебная власть опирается на прецедентное право. Судьи
назначаются королём пожизненно, но подбираются правительством страны.
Во главе действующей правительственной коалиции, которая в
западной прессе обычно именуется как «радужная шестёрка», находится
представитель Фламандской либерально-демократической партии (
VLD
) Г.
Верхофстадт. На выборах 1999 она получила 15,4% голосов в Сенате и 14,3% — в
палате депутатов. Далее следует Франкофонская социалистическая партия (
PS
) —
9,7 и 10,2%, две Партии «зелёных» — «ЭКОЛО» (Валлония) — 7,4 и 7,4% и «АГАЛЕФ»
(Фландрия) — 7,1 и 7,0% и др.
Избирательная система и общественно-политическая структура
Б. характеризуются рядом особенностей.
Прежде всего в стране существует весьма характерный европейский набор
политических партий (христианские демократы, социал-демократы, либеральные
демократы и «зеленые»), но проблема состоит в том, что действует большое число
и нетрадиционных партий, многие из которых не представлены в законодательных
органах, поскольку не смогли преодолеть 5%-го барьера необходимого числа
набранных голосов избирателей. Более того, и традиционные партии оказались
слишком небольшими, чтобы обеспечить солидное представительство.
Такая ситуация сложилась в силу того, что в последние
десятилетия происходил процесс серьёзной федерализации общественно-политической
жизни, сменивший прежний по существу унитарный характер государственного
устройства с преобладанием франкофонского меньшинства. За этот период в стране
почти все общенациональные бельгийские партии разделились по языково-общинному
признаку (фла-
мандские и валлонские). Это привело к тому, что в
законодательные органы страны стало входить не менее десятка сравнительно
небольших партий. Для создания правительственной коалиции они вынуждены
набирать не менее полдюжины партнёров различной социально-общественной
ориентации. Достижение согласия в подобных альянсах становится поэтому
проблемой весьма сложной.
Ещё одна особенность общественно-политической структуры
просматривается достаточно чётко в растущем разрыве показателей результатов
всенародных выборов на федеральном, региональном и локальном уровнях. Так,
например, праворадикальная фламандская партия «Флаамс блок» (
VB
) на
федеральных выборах набрала лишь 5,6% голосов избирателей (она не была включена
в правительственную коалицию). Но на выборах в крупных фламандских городах её
показатели были в несколько раз выше (в Генте — ок. 20%, а в Антверпене — 33%).
Эта националистическая партия выступает не только против притока иммигрантов в
страну, но и против финансового субсидирования Валлонии за счёт растущей
экономики Фландрии. Понятно, что в таких условиях федеральная вертикаль власти
не всегда может функционировать достаточно эффективно.
Многие другие общественные организации и элементы гражданского
общества также достаточно чётко разделены по региональному признаку. Но вполне
определённое исключение просматривается в деловой сфере. Профсоюзы страны не
едины, но их разделение происходит по религиозному признаку. Существуют
христианские и социалистические профсоюзные объединения. Действует единая
влиятельная Федерация бельгийских промышленников, а также многочисленные
отраслевые ассоциации (банковские, страховые и пр.).
Внутренняя политика
действующего коалиционного правительства направлена прежде всего
на проведение крупномасштабных реформ общественной жизни в стране.
Необходимость их обозначилась достаточно чётко, поскольку за Б. в течение уже
не одного десятилетия в ЕС закрепился имидж страны с «вялой общественной
структурой». Вполне определённая ответственность за сложившееся положение лежит
на фламандских и валлонских христианских демократах, которые впервые за 40 лет
были вытеснены в оппозицию.
Основной тезис во внутренней политике — государственная
федеративная структура страны может быть эффективной только тогда, когда она
опирается на принцип нахождения необходимого баланса между
солидарностью и финансовой автономностью её трёх основных
регионов. Постоянные финансовые трансферты из Фландрии в Валлонию всегда
считались спорными для более обеспеченных фламандцев (их среднедушевой ВВП на
10% выше). Основные регионы страны должны получить б
о
льшую фискальную
самостоятельность, с правом умеренного маневрирования ставками налогообложения.
Коалиционному правительству в целом удалось существенно улучшить
отношения между основными регионами. Это было достигнуто на базе регулярных
совещаний представителей федерального, региональных и языково-общинных
правительств. Именно на таком уровне и обсуждались проблемы внедрения большей
автономии регионов в проведении налоговой политики, закрепление права на
самостоятельное решение многих местных хозяйственных вопросов, проблем
образования и общинной культуры. Впервые в рамках коалиционного правительства
стали преобладать политические, а не языково-общинные различия.
В результате проведения столь крупномасштабной административной
реформы, которая была направлена на устранение напряжённости между двумя
основными регионами, страна вступила в новую стадию формирования эффективной
федеративной структуры. Однако эта проблема всё ещё остаётся одной из
сложнейших. Согласно опросам, ок. 27% бельгийцев считают, что фактор
присутствия инородцев всегда вызывает беспокойство. Это самый высокий показатель
в ЕС. Правда, в стране существует мнение, что действующее коалиционное
правительство, в состав которого вошли в основном профессиональные эксперты
(т.н. сорокалетние), способно решать и эти проблемы.
Внешняя политика
Б. во многом определяется её особым положением в системе
европейской интеграции. Главный бельгийский город не случайно считается
«европейской столицей», и не только потому, что в ней размещены многие
исполнительные органы ЕС. Термин «брюссельские чиновники» уже давно стал
синонимом руководящей элиты ЕС, что не лишено основания. Эта небольшая
европейская страна превратилась в своего рода опытную лабораторию ЕС, поскольку
пути решения многих её проблем становятся эталоном для выработки общей
европейской стратегии.
Не случайно согласно внешнеполитической концепции действующего
коалиционного правительства Б. стремится выступать с масштабными планами
постоянного расширения ЕС с его одновременной трансформацией в более
централизованную организацию. Речь идёт прежде всего о создании новой государственной
структуры, особенно в сфере формирования единой внешней политики Европы и
боеспособных Вооружённых сил, с тем чтобы занять подобающее место в современной
мировой политике.
Бельгийцы полагают, что при европейском строительстве роль малых
стран, выступающих вместе с несколькими ведущими державами, может быть
уникальной. Они незаменимы как посредники между большими странами. Именно малые
государства в подобных союзах могут выдвигать стратегические инициативы
относительно перспектив развития, поскольку их трудно заподозрить в «имперских
амбициях».
Особая роль Б. в европейской интеграции основывалась на
уникальном опыте сочетания в этой стране двух ключевых европейских культур —
латинской и германской (позднее добавились англосаксонская и скандинавская, а скоро
появится и славянская). Страна постепенно превращалась в «универсального
посредника», без усилий которого принятие каких-либо решений затруднительно.
Бельгийцы надеются получить для своей страны статус, соответствующий
сегодняшнему положению Брюсселя, который уже давно живёт по «всемирному
времени».
Возвысить свой «собственный голос» в мировой политике страна
стремится, опираясь на принципы «человечности, демократии, защиты слабых,
толерантности». В рамках европейской интеграции Б. совместно со своими
партнёрами по Бенилюксу выдвинула концепцию «продвинутой кооперации» (
enhanced
cooperation
), обосновывающую для малых
стран право формировать небольшие группы для «продвижения» определённых
проектов в рамках реформирования ЕС.
Вооружённые силы
страны состоят из сухопутной армии, Военно-воздушных сил,
Военно-морского флота и федеральной полиции. Территория Б. поделена на три
военных округа (Брюссель, Антверпен, Льеж). Ежегодное число призывников
(мужчин) составляет 63,2 тыс. чел. Призывной возраст — 19 лет. Расходы на
оборону достигли почти 3 млрд долл. (2002), их доля в ВВП составляет 1,4%.
Б. имеет дипломатические отношения с РФ (установлены с
СССР в 1925).
